Славный головной убор со знаком медведя

В.Ф. Кернер. Медведь в обрядах перехода

славный головной убор со знаком медведя

Детям и всем желающим одели защитные головные уборы. дереве, а также ловушки, чтобы отвадить медведей-разбойников. На каждом бортне красовался знак владельца. Славные традиции возрождены. До наших дней дожил сюжет битвы быка и медведя - как символ . Громовой знак был вырезан и на каждом славянском доме — как .. 8 – рогатая кичка – свадебный головной убор казачки-некрасовки (начало 19 в.); Помнит он договора торговые, помнит он и славные деяния предков. Во всех случаях девичий головной убор оставлял открытым ее темя. . Чтобы Охто (медведь - В.К.) мог пройти,/ Прошагать, медоволапый,/ Мужу славному .. Знаком состоявшегося "перехода" девушки в новое качество являлись.

За что ж, в самом деле, я должен погубить жизнь с мужиками? Теперь не те потребности, душа моя жаждет просвещения. А ведь какой невзрачный, низенький, кажется, ногтем бы придавил. Ну, да, постой, ты у меня проговоришься. Я тебя уж заставлю побольше рассказать! Что можно сделать в глуши? Ведь вот хоть бы здесь: Кажется, эта комната несколько сыра?

Скверная комната, и клопы такие, каких я нигде не видывал: Никак, даже темно в этой комнате? Хозяин завел обыкновение не отпускать свечей. Осмелюсь ли просить вас… но нет, я недостоин. Нет, нет, недостоин, недостоин! Да что ж такое? Напротив, извольте, я с удовольствием. Мне гораздо приятнее в приватном доме, чем в этом кабаке. А уж я так буду рад! А уж как жена обрадуется! У меня уже такой нрав: Не подумайте, чтобы я говорил это из лести; нет, не имею этого порока, от полноты души выражаюсь.

Мне очень нравятся ваша откровенность и радушие, и я бы, признаюсь, больше бы ничего и не требовал, как только оказывай мне преданность и уваженье, уваженье и преданность.

Те же и трактирный слуга, сопровождаемый Осипом. Бобчинский выглядывает в дверь. Я уж давича подал вам другой счет. Я уж не помню твоих глупых счетов. Вы изволили в первый день спросить обед, а на другой день только закусили семги и потом пошли все в долг брать. Да вы не извольте беспокоиться, он подождет. В самом деле, и то правда. Явление X[ править ] Городничий, Хлестаков, Добчинский. А что там такое? А так, посмотрите, какое у нас течение дел… порядок какой… Хлестаков.

С большим удовольствием, я готов. Бобчинский выставляет голову в дверь. Также, если будет ваше желание, оттуда в уездное училище, осмотреть порядок, в каком преподаются у нас науки. Да зачем же тюрьмы? Уж лучше мы обсмотрим богоугодные заведения. Да, я лучше с вами на дрожках поеду. Ну, Петр Иванович, вам теперь нет места. Хлестакову Осмелюсь ли я попросить позволения написать в вашем присутствии одну строчку жене, чтоб она приготовилась к принятию почтенного гостя?

Пишет и в то же время говорит про. А вот посмотрим, как пойдет дело после фриштика [ВТ 12] да бутылки толстобрюшки!

славный головной убор со знаком медведя

Да есть у нас губернская мадера: Только бы мне узнать, что он такое и в какой мере нужно его опасаться. В мифах и наиболее архаичных сказках девушка вдруг уходит или ее изгоняют из дома селения.

Причины ее ухода могут быть различными. Одна или в компании со старшей сестрой или подругами она отправляется по хозяйственным надобностям сбор ягод, грибов, орехов, травы, кореньев, хвороста, воды и пр. В этом случае у девушки всегда имеется какая-либо емкость, которая постепенно наполняется. Иногда уход девушки связан с тем, что с определенного момента своей жизни она вдруг начинает "видеть" животное или какую-либо часть его тела, а возле своего дома "обнаруживать" неизвестно кем приносимую только по ночам добычу.

Часто встречается вариант, когда отец брат отдает героиню в обмен на собственную жизнь свободу зверю или сверхъестественному существу или выдает замуж за человека, который оказывается животным зачастую - царем животных. В большинстве вариантов героиня покидает дом из-за "плохого" отношения к ней родственников или односельчан, которое связано либо с брачными притязаниями к ней брата братьевлибо с ее изгнанием.

Иногда родственники сами покидают дом или селение, оставляя девушку в одиночестве. Подобное отношение или ничем не мотивируется, или объясняется изменением поведения самой девушки. Она вдруг становится строптивой. Главным образом это выражается в ее решительном отказе выходить замуж, что вызывает справедливый гнев отца или братьев. Иногда изгнанию девушки предшествует факт ее тайных свиданий со зверем или сверхъестественным существом.

Уходя из дома, девушка непременно берет с собой какую-либо емкость - мешок, корзину и пр. В сюжете о пропавшей или изгнанной девушке она оказывается в незнакомом для нее месте или особом пространстве. Чаще всего оно находится на значительном удалении от дома "темное", "незнакомое" и пр. Путь к нему лежит через чащу леса или по течению реки. Маркером этого места является определенный участок берега водоема, лесная поляна или возвышенность.

Здесь девушка проводит некоторое время. Иногда зафиксирован момент обустройства девушкой своего временного жилья: Подобная локализация места остановки беглянки или изгнанницы у восточных славян отражена в ритуальных песнях, характерных для календарной обрядности весеннего цикла.

В них поется о девушке, которая с определенного времени оказывается "в сухом ивняке", "на болоте", "на ржавчике", "на море", "в горных пещерах", "в лесу" Бернштам, Место былой изоляции девушки в латышских дайнах определяется в следующих выражениях - "на горочке", "у речки", за околицей села, на поляне возле дуба или у березы, выросшей на валуне; и др.

Пристанищем девушки служит пещера, подножие дерева или хижина: Иногда девушка обнаруживает избушку, в которой может обитать зверь или сверхъестественное существо баба-яга, мужчина, превращающийся в зверя, и пр.

Особый характер имеет внешний вид девушки, оказавшейся в лесу: Так, в одном из преданий народа коми героиня рисуется в сострадательной форме: Фольклорные "лесные красавицы" чаще всего представляются с распущенными и длинными, а также светлыми иногда зелеными волосами, которые сравниваются либо с водными потоками, водорослями, растительностью, либо с лучами солнца или лунной "дорожкой".

Во многих фольклорных традициях народов Северной Евразии девушка, ушедшая или изгнанная из дома, характеризуется прозрачностью тела. Образы "прозрачных" дев содержатся в мифологии восточных славян, чувашей, башкир, нганасан, обских угров, сибирских татар, якутов, народов Крайнего Северо-Востока Сибири и др.

Так, в одной из старинных русских сказок Бабушка-задворенка описывает герою внешний облик девушек, находящихся в Подсолнечном царстве: Кульминацией наиболее архаичных вариантов рассматриваемого фольклорного сюжета является встреча девушки со зверем. У народов Северной Евразии этим зверем чаще всего является медведь.

Девушка встречает его в лесу, на берегу реки или в горах, иногда проваливается к нему в берлогу. Характер его действий по отношению к девушке сводится к двум вариантам. Он содержит ее пленницей, заваливая камнем вход, запирая дверь или привязывая девушку к своему телу за волосы или веревку. Иногда он не обижает ее, но заставляет заниматься приготовлением пищи и уборкой в доме, а также петь и плясать перед.

В редких случаях медведь выступает в роли Синей бороды. Например, в саамской сказке он уносит девушку к себе домой и разрешает ей хозяйничать везде, кроме амбара: Возвращение девушки домой почти всегда связано с ее бегством, которое она совершает либо собственными силами, либо силами существа, выступающего в роли помощника. Это может быть животное собака, мышь, лиса и др.

Изредка медведь сам указывает девушке дорогу домой или уносит ее в какой-либо емкости. Финал рассматриваемого сюжета следует определенному канону. В результате странствий ушедшей изгнанной из дома девушки земля покрывается густой растительностью и заполняется различными животными. Зачастую девушка от пленившего ее персонажа получает волшебные дары чаще в какой-либо емкости.

Они значительно улучшают условия жизни народа или благотворно влияют на судьбу героини. Иногда девушка возвращается не одна, а с ребенком двумя детьмирожденным ею от зверя, который в будущем занимает особое место в обществе.

Славный головной убор

Факт исчезновения девушки зачастую сопровождается исключительной охотничьей удачей мужчин ее семьи селения. Часто благополучие возникает в результате того, что девушка, убегающая из плена, приводит за собой пускающегося за ней в погоню зверя иногда с его собратьямикоторого убивают ее сородичи.

Перед смертью он заключает с ними некий "договор". В ряде мифологических традиций зверь выступает в качестве культурного героя и первопредка, обучающего людей часто через девушку-жену добывать огонь, изготавливать орудия труда, транспортные средства, жилище и др.

У ряда народов в этой роли выступает сын зверя и девушки. Рассматриваемый фольклорный сюжет представляет главную героиню как существо активное, движущееся, преодолевающее пространство. Речь в нем всегда идет о девушке, достигшей возраста половой зрелости, что обнаруживается по ряду косвенных деталей.

Во-первых, в мифах отражены странные проявления состояния психики и поведения их главной героини: Хорошо жили, все у них ладилось. Вдруг с Синаневт что-то случилось. Все ей стало немило. Все о чем-то думает и думает. Брат ее расспрашивает, но она ничего не говорит: Очень скучно мне жить". Через какое-то время Синаневт "куда-то" уходит Сказки и мифы народов Чукотки…, К тому же девушка строптива, что выражается в ее стремлении к уединению, отказе от некоторых видов пищи, а главное - в ее категорическом нежелании выходить замуж, что также свидетельствует о ее возрасте.

Во-вторых, в ряде фольклорных традиций нередко упоминаются сроки исчезновения девушки, совпадающие со средней продолжительностью регул. Так, чукотский миф констатирует: И еще раз целый день ее не видели" Сказки и мифы народов Чукотки…, В-третьих, на соответствующий возраст героини иногда указывают изменения в ее внешности: В-четвертых, о достижении девушкой определенного возраста говорит факт ее способности к выполнению хозяйственных работ за пределами освоенного пространства, внезапно расцветшая красота, положение невесты и способность к материнству.

В-пятых, иногда девушка переходит через реку, которая как, например, в саамских сказках, называется "кровавой рекой". Она может перейти ее, лишь осушив, а затем вновь наполнив, с помощью опилок, отщепленных от ольховой палочки Саамские сказки, Мотив опилок щепок, стружек и. Таким образом, уход фольклорной героини из дома вызван наступлением возраста половой зрелости. Очевидно, он связан с ее "перерождением" из девочки в способную к супружеству и материнству женщину и понимается как перемещение из социального мира в природный, из обыденного в сакральный.

Свидетельством этому оказывается появление у девушки сверхъестественного качества - способности к творению.

Оно отражено в наличии чудесной емкости, в которой находятся растения, животные, дети и пр. Емкость, с которой девушка находится в мистической взаимосвязи, ни что иное, как метафора ее чрева - источника жизни.

Место, куда уходит девушка, находится за пределами освоенного пространства, иногда даже в нижнем мире. Река или лес в мифологии и верованиях большинства народов Северной Евразии являются границей между мирами живых и мертвых.

Славный головной убор - Предмет - World of Warcraft

Следовательно, "перерождение" девушки осуществляется через ее уход - возвращение, понимаемые как смерть - воскресение. Встреча девушки со зверем, судя по большинству фольклорных текстов, не случайна. Исходя из каких-то древних, слабо сохранившихся представлений, она мыслится неизбежной и предопределенной.

Складывается впечатление, что уход изгнание девушки в ряде фольклорных традиций рассматривается как нечто само собою разумеющееся. Зачастую героиня как будто внутренне убеждена, что до определенного момента не может и не должна выходить замуж. В тех мифологических традициях, где связь со зверем уже порицается особенно в мотиве запрета девушке выходить за пределы дома, где она может подвергнуться нападению зверя или сверхъестественного существагероиня все же нарушает запрет и оказывается в его власти.

Характерно, что эта встреча изменяет и характер девушки, и ее поведение, и отношение к ней родственников. От вернувшейся домой девушки ожидают появления потомства. Она охотно выходит замуж за мужчину, который оказывается удачливым в охоте и других видах деятельности. Примечательно, что удачливость мужчины также находится в некой связи с пребыванием женщины у зверя.

Изменяется и положение родственного девушке коллектива людей. Зверь-похититель добровольно отдается им в руки. При этом он учреждает правила охоты на него, разделки туши и ее употребление, по которым отдельные части голова, шкура, лапы, кости, внутренности и др.

Правильное соблюдение всех указанных зверем действий позволяет установить некий диалог между природой и обществом представленными в сюжете определенным зверем и конкретным коллективом людей.

Здесь, очевидно, отражены тотемистические представления древних, согласно которым между людьми и определенным видом животного а также растения, природного объекта, стихией и.

Можно предположить, что мифы о строптивой девушке отражают факт наличия в древности специфических обрядов, определяющих необходимый рубеж, после которого становился возможным брачный союз между девушкой и мужчиной, а также исполнение женщиной воспроизводящей функции.

По-видимому, в своем древнейшем варианте обряды были связаны с мифологическими представлениями людей о роли в этом процессе тотемного зверя. Возможно, в ходе них воспроизводилась мифическая "встреча" девушки со зверем. Подобное предположение связано с характером сохранившихся до недавнего времени в культуре народов Северной Евразии ряда обычаев и обрядов, связанных с периодом взросления девушек.

Они отражены в качестве неких реликтовых форм в весенней календарной обрядности и в брачных ритуалах. Примечательно, что в начальные периоды обрядности девушки мыслились мифическими персонажами, одетыми в "одежду из листьев".

Так, у славянских народов они назывались "кустами", а также Додолами, Лазарницами, Купавами и др. У некоторых народов Восточной Европы и большинства сибирских этносов такая девушка характеризуется простоволосой и без пояса.

В заключительной части обрядов девушек уже называли "красными девицами" восточные славяне"кралицами" или "королевицами" западные славяне или иными терминами, которые для каждого народа имели вполне определенное значение: Думается, что под словом "красная", "кралица" у предков славян подразумевалась расцветшая в период полового созревания красота девушки в русском языке эпитет "краля" также относится к молодой и красивой девушкеа также обилие красного цвета в ее облике и одежде.

Последнее, очевидно, было связано с древним ритуалом финала обрядов инициации, когда тела девушек или отдельные их части окрашивались красной краской, что до недавнего времени сохранялось в архаичной культуре Берндт Р. Красная отметина, очевидно, указывала на произошедшие изменения в физиологии девушки, связанные с появлением регул характерно, что в иных местах российской глубинки женщины до недавнего времени называли менструальные выделения "красками".

В наряд "красной девицы" обязательно входили пояса передники, фартуки, юбки и особые головные уборы.

Ревизор (Гоголь)/Действие II — Викитека

В их составе главное значение отводилось всевозможным деталям камням, лентам, тканям, подвескам, вышивке, аппликации и др. Появление у девушки пояса, вероятно, также соотносилось с регулами. В ряде традиций подобная связь отражена в соотнесении пояса с понятиями "кровь", "красный", а также с девушкой, достигшей половой зрелости.

Так, в архаичных песнях-рунах карело-финского населения девушка на выданье определяется словами "медный пояс" медь в ряде культур ассоциировалась с красным цветом Рода нашего напевы, Пояс определял и готовность девушки к замужеству. Например, в Калужской области обряд надевания на невесту "красного пояса" в недавнем прошлом сопровождался нескромными шутками и замечаниями по поводу ее участия в предстоящих событиях Лебедева, Связь пояса с брачными намерениями станет очевидной, если мы рассмотрим его символику в системе взаимоотношений между полами, характерную для обрядов любовной магии, где девушки использовали его для "привлечения" возлюбленных.

Известны обрядовые гадания, при которых пояс ремень, поясной платок и пр. Девушка, желающая выйти замуж, искала в лесу две стоящие рядом осины и перевязывала их одним поясом. В ряде культур пояс, иногда его эквиваленты - платок или полотенце, а также нижняя часть одежды, например, штаны, как у нганасан и эскимосов, был традиционным подарком жениха невесте, а девушка в знак своего согласия могла сделать такой же подарок жениху Лаврентьева, Пояс девушки, достигшей половой зрелости, у большинства народов Северной Евразии отличался наличием свисающей длинной бахромы, ремешков, прядей и кистей нитей, чаще всего окрашенных красной краской.

Для него было характерно и обилие украшений колокольчиков, бубенчиков, цепочек, снизок бус, бляшек, монет и пр. Большое место в поясном уборе девушки и женщины в целом играла пряжка или узел. Женщина, получив пояс фартук, передник с началом зрелости, снимала его, только укладываясь спать.

Аналогичной символикой половой зрелости отмечался и девичий "верх" Клюева, Михайлова, Половозрелую девушку у народов Северной Евразии еще недавно отличал особый головной убор, состоящий из налобной повязки лентышапочки с открытым верхом или венка. С них свисали налобные и височные украшения, а также длинные ленты преимущественно красного цвета.

Во всех случаях девичий головной убор оставлял открытым ее темя. Символом девушки в предбрачный период являлась также коса, заплетенная с помощью ленты. У некоторых народов Северной Евразии на голове у девушки заплеталось две или множество косичек, соединенные концами вместе при помощи ленты, шнура, накосника.

В ходе свадебного обряда из косы девушки вынималась лента или снимались накосники. Ее волосы укладывались в "женскую" прическу и накрывались головным убором - платком или шапочкой с глухим верхом. Головной убор женщина могла снимать только перед мужем. Символом девушки на выданье являлись и разного рода украшения. Среди них выделяются ажурные и литые бляшки и подвески в форме кольца или круга иногда ромба, квадрата и др. Обязательными в составе украшений девушки являлись ожерелья из бус, мониста, кольца, браслеты и др.

Таким образом, и пояс, и головной убор, и украшения как бы замыкали тело девушки и его отдельные части в некий круг. Можно предположить, что этот символ являлся показателем возраста девушки и ее готовности к супружеству и материнству. С ним, очевидно, связывались древние представления о характере магического превращения девушки в женщину, в котором определенную роль играл мифический зверь. Для выяснения роли предполагаемого зверя в древней обрядности обратимся к календарным праздникам народов Северной Евразии, многие детали которых являются реминисценциями ритуальных действий, скорее всего, связанных с девичьими инициациями.

Праздники представлены в двух вариантах. Первый вариант характерен для народов Сибири и в прошлом - для ряда этносов Восточной Европы, второй имел распространение в странах Европы включая ее восточную часть. Медвежий праздник "Медвежий праздник" у ряда народов Северной Евразии некоторых финских народов, обских угров, кетов, эвенков, народов Амура и Сахалина, айнов и др.

Примечательно, что он был характерен для народов, в культуре которых образ медведя занимает чрезвычайно важное место с глубокой древности. Вероятно, сохранение этого праздника было вызвано настоятельной необходимостью обрядов, связанных с образом медведя, а также их традиционным исполнением.

Праздник проходил у разных народов в разное время, однако есть основание предполагать, что изначально он был связан с обрядностью пробуждения и возрождения природы от зимней спячки, направленной на плодородие. Во-первых, у некоторых народов Сибири праздник устраивался исключительно только в честь медведя, добытого в берлоге то есть спящего Василевич, Перед убиением медведя обязательно "будили" - это был обряд, неукоснительно соблюдаемый всеми народами Соколова, Во-вторых, "медвежьи игрища", являющиеся неотъемлемой частью традиционной культуры хантов, проводились регулярно подряд 7 лет после семилетнего перерыва в марте Мартынова, В-третьих, праздник был связан с идеей смерти и возрождения, уничтожения и нового творения или обновления жизни и был направлен на плодородие растений, животных, людей и мира в целом.

Аналогичные праздники имели место и у других народов мира.

славный головной убор со знаком медведя

Они всегда были связаны со сменой времен года зимы весной, засушливого периода влажным. Целью устроения праздников служило стремление людей воспроизвести акт первотворения, совершенный мифическими предками "в начале времен", для обеспечения продолжения жизни и ее воспроизводства.

Очевидно, какая-то их часть была посвящена обрядам "перехода", при которых появлялось новое поколение людей, способных к хозяйственной и репродуктивной деятельности. Не вдаваясь в подробности медвежьего праздника, приведу лишь те моменты, где обнаруживается его связь с обрядами девичьих инициаций и в целом с образом женщины.

Не смотря на большое число ограничений участия женской половины общества в проведении медвежьего праздника, именно женщины, судя по всему, представлялись существами, для ради которых убивали сакральное животное. Это зафиксировано в следующих моментах. Медведю посвящалась театрализованная часть праздника. В ходе нее рассказывались и воспроизводились древние мифы, в числе которых одно из важнейших мест занимал миф о сверхъестественной связи женщины и священного животного.

При добыче медведя охотники объясняли свои действия тем, что не они виновны в его смерти, а оружие, принадлежащее "чужим" людям, "чужая" воля, пославшая их на охоту и. Существовало стремление скрыть свое участие в убиении зверя: Таким образом, вина за убийство сакрального животного как бы перекладывалась на плечи "чужих".

Возможно, ранее животному называли прямого виновника его смерти - женщину, которой, по-видимому, для осуществления функции воспроизводства было необходимо его мясо или некое присутствие на обряде, что, вероятно, входило в "строку договора" между определенным коллективом людей и священным животным. Этот момент сохранился в некоторых элементах обрядности "медвежьего праздника" ряда народов. Так, эвенки, снимая шкуру с убитого медведя, приговаривали: Считалось, что только после этой фразы медведь "успокаивался" Анисимов, У ненцев при приготовлении мяса медведя именно женщины мазали себе лицо сажей, чтобы медведь при встрече "не узнал" их и не убил Лехтисало, В хантыйской песне "О храброй женщине", а также в некоторых танцах, исполняемых на празднике, проводится мысль об его учреждении женщиной, которая первой убила медведя.

Имеются песни о неудаче или трусости мужчины при встрече с медведем, с которым справляется женщина Карьялайнен, Связь женщины с обрядовыми действиями медвежьего праздника наглядно отражена в мифах о строптивой невесте: Характерно, что непосредственным исполнителем акта убиения медведя или снятия с него шкуры, вырезания сердца, изготовления ритуального блюда из его мяса и др.

Им мог быть человек, являющийся членом рода, откуда брали жен мужчины, участвующие в охоте на медведя или выкормившие его в неволе и устраивающие праздник.

Одновременно это мог быть род, куда выдавались замуж их дочери и сестры, а сами они на "звериных" праздниках этого рода могли выступать в соответствующей роли Анисимов, Таким образом, смерть медведя во всех случаях связывалась с родом, откуда происходили женщины. Примечательно, что мужские духи, участвующие в театрализованной части "медвежьего праздника" у некоторых групп обских угров, часто являются "слугами" женских духов или осуществляющими свою миссию по их "назначению" Молданов, Возможно, в прошлом мужчины - будущие мужья девушек - накануне начала обрядов были обязаны добыть медведя для его мистического участия в необходимых для них ритуалах.

Сама охотничья удача мужчин при добыче животного осознавалась как результат магического воздействия женщины на зверя. В фольклоре, связанном с проведением праздника, этот момент выглядит так, как будто зверь сам отдавал себя в руки мужчин, подчиняясь "зову" женщины: Характерно, что мотив "моста из нитей" через реку как и мотив стружек, осушающих ее воды в фольклоре связан с половым созреванием девушки. В "медвежьих" песнях северных хантов весьма часто упоминается сюжет, где убийство медведя связано с определенной деятельностью женщины, которая произносит какие-то "богу неугодные, поганые слова" Молданов, В ряде случаев конечная цель охоты на сакральное животное - его желанное и необходимое воздействие на женщину - сохранилась в определенных ритуалах: Женщины и встречали мужчин с их добычей, осуществляя магические действия по отношению к священному животному: У народов Нижнего Амура и Сахалина медведя встречали женщины, игравшие на "музыкальном бревне" заскоторое считалось "женским" инструментом Березницкий, Материалы по проведению медвежьего праздника у этих народов свидетельствуют, что женщины начинали играть, как только к ним поступал сигнал о появлении мужчин с тушей животного, убитого на специальной ритуальной площадке за пределами селения.

Они пели особые песни, в которых подробно рассказывалось о его жизни Смоляк, Возможно, исполнялись "медвежьи песни", аналогичные угорским. Характерно, что их исполняли и, вероятно, хорошо знали именно женщины.

Примечательно, что у некоторых групп хантов также имелось "игральное дерево" Мартынова, Вероятно, предполагалось, что звуками музыкального бревна женщины "приманивали" зверя, может быть, сообщая ему о своей готовности к встрече с. В песнях праздника, как и в деятельности по его подготовке, привлекает внимание усиленная активность женщин, ожидающих прихода мужчин со зверем. Именно женщины создают сакральное пространство, в пределах которого намечается проведение праздника.

У обских угров и финского населения северо-запада России он обычно проводился в доме человека, обнаружившего берлогу медведя, то есть лица, "избранного" зверем. Подготовка дома к приему медведя чаще всего воспринимается как банальная предпраздничная уборка в том понимании, которое существует у современного человека.

Однако, это не. Дом, в котором происходил праздник, на время его проведения становился местом прохождения событий "давно минувших дней" и уже не воспринимался жилым помещением. Во-первых, водой и метлой в нем уничтожались признаки Культуры, что сближает дом для проведения церемонии с образом пространства, в котором протекал период изоляции девушек, достигших зрелости. Он приобретал чистоту и блеск, не свойственные человеческому жилью, но становился семантически близким жилищу широко представленному в мифологии Хозяина зверей, Владыки мира, Верховного духа.

Во-вторых, магическая активность женщин при добыче животного в песнях, посвященных умирающему и возрождающемуся зверю, сохраняется через яркие метафоры: Деятельность женщин иногда, казалось бы, доведена до крайних форм: Возможно, подобные метафоры воспроизводили облик первоземли в виде камешка или песчинкичей рост и наполнение жизнью были связаны с появлением и дальнейшими действиями мифического творца в данном случае, медведя.

Известно, что в архаичной культуре обряды инициации проводились чаще всего над группой девушек. Характерно, что ритуальная песня орочей, обращенная к душе медведя, начиналась со слов: В песнях и танцах северных хантов, исполняемых при проведении "медвежьего" праздника, воспроизводится момент, когда "по велению" Казымской богини на "священную сопку" для "встречи" со зверем собирается множество женских духов миш.

  • Ревизор (Гоголь)/Действие II
  • Футболки с медведем
  • Языческие боги древних славян

Все они являются ее "племянницами" или "внучками" Молданов, Одним из главных эпитетов медвежьего праздника у хантов является "играющих девочек желанный, славный дом" Молданов, В ходе праздника Медведь поет: Термины "най" и "миш" обозначают соответственно "божество женского рода" и "мифические существа, близкие лесным людям или духам, дают охотничье счастье" Молданов, В культуре манси имеются образы "мис-нэ" - лесных мифических женщин, живших у истоков рек в избах "со смоляным запахом пихты", способных быть невидимыми.

Они прекрасны, но вместо одной из ступней имеют лосиное оленье копыто. Считалось, что они могут принести мужчине охотничье "счастье".

В одном из древних преданий Мис-нэ в приданое мужу приносит на поясе озеро, изобилующее рыбой. Эти мифические красавицы являлись персонажами некоторых сцен, разыгрывавшихся на медвежьих праздниках. Для них было характерно "не слишком почтительное отношение к виновнику торжества" Мифология манси, Возможно, в терминах "най-миш" и "мис-нэ" скрыто древнее название девушки, достигшей половой зрелости.

Связь женщины в период ритуальной изоляции с медведем обнаруживается и по поверьям, в которых утверждается, что он никогда не тронет девушку, если она обнажена Абрамова, Характерно, что женщины на "звериных праздниках" обязательно плясали. Большинство исследователей отмечают яркий сексуальный характер женских плясок "медвежьих игрищ".

Пляски состояли из приседаний, подпрыгиваний, раскачивания всем телом. Они, по-видимому, завершались магическим превращением девушек в женщин, что отражалось в появлении у них ряда деталей костюма, в том числе пояса.

Так, в одной из "Медвежьих песен" хантов Медведь - главный персонаж обрядов - поет: Здесь, как мы видим, передается момент встречи девушки, достигшей половой зрелости одежда из коры, менструальный пояс из берестысо зверем, во время которой происходили какие-то действия, изображаемые как "пляска". На Красной горке Второй вариант обрядности связан с календарными праздниками земледельческих народов.

Это были признанные христианской религией праздники, характерные для начала весны Карнавал, Масленица и др. В них отчетливо просматриваются древние языческие верования Бернштам, Местом проведения обрядовых действий обычно являлась особая территория вне пределов освоенного пространства. Она находилась за околицей села, на лесной поляне или берегу водоема и, очевидно, использовалась для этих целей не одним поколением людей о чем, например, свидетельствует традиция проведения обрядности у болота - "ржавчика", некогда являвшегося водоемом.

Маркером этого места чаще всего являлась возвышенность с камнями, деревьями зачастую очень старыми или особых форм - с дуплом, со сросшимися кронами или подножиями и пр. Обрядность в целом была направлена на ускорение прихода весны и "пробуждение" воспроизводящих функций земли, растений, животных и людей. В частности, она была связана с появлением нового поколения женщин, способных к репродуктивной деятельности. Соотнесение весенней обрядности с древними ритуалами девичьих инициаций проявлялось в ряде моментов.

Это были праздники, в которых были обязаны принимать участие все девушки, достигшие половой зрелости. В ряде культур они воспринимались "сестрами". Одним из обязательных действий, входивших в структуру праздничных гуляний весенней обрядности в случае ранней и теплой весны, было раскачивание на качелях или обряды, имитирующие такое раскачивание.

Вариантом ритуального раскачивания, очевидно, служило катание с горок на шкуре, санях, специальных досках в том числе ножках прялок, вальках для белья и др. Характерно, что ритуалы начала обрядности проходили в составе однополого женского коллектива. В них принимали участие девушки, достигшие половой зрелости, а также не всегда и не везде молодые замужние женщины, еще не родившие первенца.

Они инсценировали ряд специфических игровых сюжетов, сопровождавшихся определенными ритуальными действиями, вождением хороводов, танцами, песнями зачастую уже непонятными, но исполняющимися непременно. Присутствие мужчин при ритуалах первого этапа молодежных гуляний категорически запрещалось. Так, у народов Европы в том числе, славянмужчинам особенно парням было запрещено не только подходить к месту сбора и игр девушек, но даже подсматривать.

Однако, по-видимому, предполагалось, что к девушкам в это время являлось некое мифическое существо. Оно могло ассоциироваться со зверем, а также зоо-антропоморфным или андрогинным персонажем. Последний чаще всего выступал в качестве центрального персонажа или руководителя ритуала, контролирующего действия девушек.

Характерно, что и зверь, и мифический персонаж в заключительной части обрядности умирали, а затем возрождались. В средневековой Европе на народных "срамных" картинках раскачивающаяся на качелях девушка сидит в объятиях странного козлоногого и рогатого персонажа. Примечательно, что в ритуале раскачивания огромное значение придавалось сопровождавшим его специфическим песням. В них отражены мифологические мотивы о похищении девушек змеем или каким-либо сверхъестественным существом "юдом", "ящером" и пр.

По народным поверьям, существо, сидящее на качелях скамье, креслеимело отношение к переходу девушек в разряд женщин, "готовых" к супружеству и материнству. Игры девушек, связанные с качелями скамьей, креслом, стуломсоотносились с их брачными намерениями, так как сопровождались песнями со свадебными мотивами и ассоциировались с состоянием их перехода в категорию "взрослых".

В их наиболее архаичных вариантах раскачивание на качелях и сидение на скамье как и скатывание с горки приравнивалось к смерти-рождению. У белорусов в этом ключе весьма показателен термин, употребляемый в отношении доски для качелей: Ижемскими коми качели сравнивались с "люлькой о четырех углах" Шарапов, Несанелис, По-видимому, не случайно, в русских и западноевропейских сказках умершая молодая девушка ушедшая или изгнанная из дома лежит в гробу чаще всего хрустальномраскачивающимся на цепях или веревках.

В весенних девичьих играх большое значение придавалось танцам. Хоровод девушек, водивших друг друга за талию или за руки, как бы воспроизводил образ присутствующего на играх змееподобного существа: Среди хороводных танцев важную роль играл так называемый "ручеек". Девушки выстраивались парами одна за другой и, смыкая ладони поднятых рук, образовывали некие "ворота", под которыми поочередно проходила каждая пара, переходящая из конца "ручейка" в его начало.

Возможно, в подобных играх отражался мотив "заточения" смерти и "освобождения" рождения девушек, соответствующий представлениям о характере их перехода в категорию женщин. Особое место отводилось танцам, сопровождавшимся прыжками вверх так называемые "танцы с подскоком". Иногда девушки перескакивали через пень, колоду или скамью. В сопровождавших игры и пляски девушек песнях речь шла о девичьей доле, а также о неком мифическом персонаже или опасном для девушки моменте, который подстерегает ее накануне замужества.

Во второй части обрядности происходило объединение девушек и парней. Известно, что в ходе праздничных гуляний обычными были прыжки молодежи через веревку и костер. Считалось, что чем выше будут подскакивать молодые люди, тем быстрее они поженятся, а также лучше уродится лен, зерновые культуры и пр.

Одним из обязательных элементов совместных обрядовых игр были пляски, во время которых участники выполняли определенные эротические телодвижения. Обычными были и совместные игры молодежи, носящие ярко выраженный сексуальный характер.

Например, в обрядах качания особая роль отводилась девушкам и юношам, достигшим брачного возраста. Раскачивались обычно парами, при этом молодых людей называли "женихом и невестой" или "любовниками". Сойдя с качелей, они должны были поцеловаться.

славный головной убор со знаком медведя

Иногда парни кричали девушкам: В ряде мест существовали ритуальные действия, имитирующие раскачивание на качелях. Так, в Польше во время весеннего обряда "ходить по волочебным" ряженые парни волочебники заходили в дом, где жила девушка на выданье, сцепив руки обязательно крест-накрест, делали "стульчик", сажали девушку и раскачивали ее под пение особых песен.

В Великобритании был распространен обычай "поднимания":