Цикл история под знаком погони

«История под знаком Погони» прощается со своими поклонниками

цикл история под знаком погони

Последний выпуск из цикла «История под знаком Погони» вышел в эфир « Белсата» го февраля. «История под знаком Погони». В погоне за бомбой; Стратегические компании и иностранные инвесторы; Джозеф Сиринсионе: Ливия - это самая яркая история успеха в .. забастовку в знак протеста против волевого назначения новыми. понижения курсов падают полностью на широкую публику, зашедшую слишком далеко в погоне за наживой» 9. год начался под знаком высоких.

Вот то же самое и с нераспространением ядерного оружия. Для того, чтобы навсегда закрыть вопрос об иранской и северокорейской ядерных программах, надо, чтобы Китай и Европа сказали явное и однозначное. Китай должен сказать Ким Джон Илу: А Европа должна сказать Ирану, что объявит ему экономический бойкот. Так почему же ни Китай, ни Европа ничего не сделали? Потому что это то же самое, что с брюссельской капустой. Они любят ядерное нераспространение, но не достаточно для того, чтобы что-то для этого сделать.

Китай скорее согласится жить бок о бок с ядерным Пхеньяном, чем позволит развалиться этому режиму. И Европа, скорее, переживет ядерный Иран, чем потеряет доходы от торговли с. Никто не готов съесть брюссельскую капусту, пишет Томас Фридман. Это не так легко, но это проще, чем применять иракскую модель. Воевать с этими странами невозможно. Даже ограниченные удары по Ирану и Северной Корее привели бы к хаосу и экономической нестабильности в регионах и даже, может быть, в мире. Невозможно предсказать, откажется ли северокорейское руководство от своей программы, но я думаю что шанс - Северную Корею можно убедить, предоставив режиму гарантии безопасности и экономическую помощь.

А вот если международные переговоры не принесут успеха, то, я думаю, страны региона - Южная Корея и Китай, в первую очередь, - поймут, что надо предпринимать более жесткие меры: Но проблема сейчас - в Соединенных Штатах, поскольку только они могут предоставить Северной Корее и Ирану гарантии безопасности, которые те хотят получить. У Европы есть только экономические рычаги, а карта безопасности находится у нас в руках.

История под знаком Погони

И мы должны разыграть эту карту, чтобы добиться твердого отказа от ядерных программы, как в Иране, так и в Северной Корее. Джозеф Сиринсионе, директор программы нераспространения ядерного оружия в вашингтонском фонде Карнеги.

Северная Корея, действительно, настаивает на двусторонних переговорах с США. А вот Иран видит роль Соединенных Штатов довольно своеобразно. На самом деле, мы должны быть благоразумными в отношениях с этой сверхдержавой, чтобы увести ее от авантюризма. Мы должны показать и доказать США, что авантюризм на Ближнем Востоке не отвечает американским интересам. Соглашение, которого достигли в среду Иран и Европейский Союз, на время снимает остроту кризиса.

Стороны пришли к соглашению, что возобновят переговоры через два месяца. Впрочем, большинство аналитиков оценивают как временную передышку. Иран пока приостанавливает ядерные разработки, а через два месяца Евросоюз предоставит ему новые экономические и торговые выгоды.

И менее чем через 24 часа после этого дипломатического прорыва Всемирная торговая организация начала переговоры о членстве Тегерана в ВТО. Прежде этому противились Соединенные Штаты. Проблема в том, что сейчас - до президентских выборов 17 июня - кандидаты на пост главы страны разыгрывают ядерный вопрос, причем разыгрывают его с националистической стороны. Один из лидеров президентской гонки - Али Лариджани - сказал, что в соглашении "тройки" ЕС с Ираном божий дар спутали с яичницей.

Другой кандидат - Мохсен Резай - заметил, что ЕС может воспринять компромисс со стороны Ирана как слабость, а посему надо возобновить обогащение урана. Допускать ли иностранный капитал к участию в национальных компаниях, которые - по тем или иным причинам - относят к категории "стратегических"?

Правительство России готовит ныне законопроекты, направленные на ограничение такого участия. Причем к стратегическим могут быть отнесены не только, скажем, оборонные предприятия или объекты ключевой инфраструктуры, и некоторые месторождения полезных ископаемых В апреле немецкой компании Siemens было отказано в покупке у холдинга "Интеррос" почти ти процентов акций российской компании "Силовые машины", производителя энергетического оборудования.

Еще полгода назад эта сделка возражений не вызывала. Зато на этой неделе руководитель Федеральной антимонопольной службы России предположил, что такое разрешение может получить российский холдинг "Базовый элемент", объединяющий, среди других, крупнейшие алюминиевые заводы. Какие предприятия относят к "стратегическим" в других странах мира?

И какие там действуют ограничения на участие в них иностранцев? В России давно существует, например, перечень государственных предприятий и компаний, приватизация которых запрещена в принципе. По крайней мере, в данный момент, хотя время от времени из него какие-то предприятия исключают. Оставшиеся и можно, видимо, считать перечнем "стратегических" предприятий. Хотя реально таковых оказывается намного.

К ним следует отнести и полностью частные компании - будь то нефтяные, металлургические или машиностроительные. Подобный подход - одновременно - в чем-то и совпадает, и отличается от практики, принятой в некоторых других странах мира. В Польше, например, где, как и в России, приватизация государственных предприятий продолжается, именно на этом этапе проводится определенный отбор, говорит наш корреспондент в Варшаве Алексей Дзикавицкий: Какого-то перечня "стратегических" предприятий, которые нельзя приватизировать ни польским, ни зарубежным компаниям, в Польше не существует.

Есть, однако, отрасли, для приватизации предприятий которых требуется разрешение всего правительства, а не только Министерства государственной собственности. К ним относятся, например, добыча угля и газа, оборонная промышленность, сталелитейная, банковский сектор И здесь решение, приватизировать или нет, зачастую зависит от того, какая политическая партия в данный момент находится у власти.

Говорит Томаш Петрыга - эксперт "Правовой газеты": Дело в том, что государство не стремится вообще всё приватизировать, некоторые предприятия оно хочет сохранить под своим контролем. Но каких-то специальных ограничений в общем-то нет Например, история с приватизацией "Польской нефтегазовой компании". Ее начали приватизировать, а потом - уже другое правительство - решило, что этого делать нельзя, и дело застопорилось.

Примерно та же история - с приватизацией крупнейшей польской страховой компании PZU. Однако до сих пор этого не произошло.

БелСат — Википедия

Но в целом каких-то законодательно установленных ограничений на участие зарубежных инвесторов в тех или иных польских компаниях - будь то контролируемые государством, или уже полностью приватизированные - в Польше на сегодня не существует В соседней Германии специальный закон, который регламентирует участие зарубежных инвесторов в некоторых немецких компаниях, был принят совсем недавно.

Любопытно, что само понятие "стратегическое предприятие" в нем отсутствует. Причем - неважно, о зарубежном инвесторе из какой именно страны идет речь - из Европейского союза или за его пределами.

Закон - совсем новый, он принят всего полгода назад, и пока не было примеров его применения. Ну, а под предприятиями "сферы национальных интересов" в Германии подразумеваются прежде всего те, которые производят какие-либо виды вооружений или участвуют в процессе их производства.

Причем каких-то списков таких предприятий правительство не составляет - каждый конкретный случай рассматривается отдельно. И этот новый закон - единственный законодательный акт, который вообще как-то ограничивает участие иностранного капитала А есть ли подобные предприятия, которые контролировались бы государством? Нет, таковых у нас тоже. И поэтому мы не можем, например, сказать: Не существует таких специализированных предприятий и акционерных обществ В Испании, вступившей в Европейский союз 19 лет назад, в ом, перечень отраслей, компании и предприятия которых могут быть отнесены к категории "стратегических", оказывается значительно шире.

В интервью нашему корреспонденту в Мадриде Виктору Черецкому об этом рассказывает Мигель Мойя, владелец местной адвокатской конторы, специализирующейся на оказании юридической поддержки иностранным компаниям: К категории "стратегических", или, как у нас говорят, предприятий, находящихся на "особом режиме", относят как государственные, так и приватизированные компании, действующие в определенных областях экономики. Это, прежде всего, производство электроэнергии, нефтепереработка и телекоммуникации.

Сюда же отнесены авиационный транспорт и добыча некоторых полезных ископаемых. Считается, что именно эти отрасли являются особо важными для государства. Но какие-то ограничения - заложены непосредственно в законодательство? Государством установлены некоторые ограничения на участие иностранного капитала в этих "стратегических" отраслях. Во-первых, привлечение в них капиталов из стран, не являющихся членами Евросоюза, допускается только по специальному решению Совета Министров.

Еще более жесткие требования - к военным производствам, телекоммуникациям, радио и телевидению - здесь на обсуждение правительства выносится привлечение капитала из любой страны.

цикл история под знаком погони

Во-вторых, существуют ограничения и по долевому участию капитала из стран - не членов Евросоюза. И в любом случае, вложенный капитал не дает право иностранцу участвовать в управлении стратегическими предприятиями.

Это же правило распространяется на зарубежные компании, действующие на территории любого государства Европейского союза, но принадлежащие гражданам "третьих" стран За последние несколько лет применялись ли эти ограничения в конкретных случаях? Широкую огласку получила, например, история с "Пятым каналом" испанского телевидения. Его акции пытались купить итальянские компании, контролируемые премьер-министром Сильвио Берлускони. Но им было отказано Так что государство в Испании оставляет за собой право налагать вето на участие иностранного капитала в ряде отраслей В Соединенных Штатах государство никак не контролирует даже крупнейших подрядчиков Пентагона, все они - сугубо частные компании.

Тем не менее, именно государство решает, может ли тот или иной зарубежный инвестор приобрести сколько-нибудь значимый пакет акций американской компании в определенных отраслях экономики. Наш корреспондент в Вашингтоне Татьяна Ваксберг обратилась к вице-президенту Центра стратегических и международных исследований Эрику Петерсону: В США не существует общепринятого понятия "стратегические компании". Но в принципе, если компании работают в двух обособленных секторах экономики, они считаются, по сути, стратегическими.

Первый такой сектор - ключевая инфраструктура. Сюда входят, например, атомные электростанции, водные ресурсы, некоторые виды транспорта и так далее. Второе направление связано с любым бизнесом, который можно отнести к более специфической категории "национальной безопасности". То есть, если обобщить, в Америке нет четкой характеристики того, какой именно бизнес является стратегическим.

Мы решаем это, рассматривая каждую ситуацию в отдельности. А как именно решается судьба той или иной сделки с акциями американской компании из этих двух секторов экономики? Обычно вопрос рассматривается Министерством торговли, а, кроме того, рядом государственных агентств, которые как раз и выработали процедуру, по которой определяется, могут ли зарубежные инвесторы владеть пакетами акций стратегических американских компаний. В последние годы было немало подобных случаев. Некоторые иностранные инвесторы хотели приобрести, например, акции предприятий космической индустрии или более мелких компаний, работающих в так называемой "сфере национальной безопасности".

Они прошли эту процедуру, и каждый такой случай рассматривался с учетом того, что сегодня Америка стала куда более уязвимой, чем.

И, кстати, одной или двум таким компаниям было отказано в покупке акций - как раз из соображений национальной безопасности. Ну, а в целом те вопросы, которые вы задаете, приобрели в США особую значимость после терактов 11 сентября. Теперь здесь с большой осторожностью относятся к любому участию иностранных компаний в "стратегических" отраслях американской экономики Революцию делали не для того, чтобы мы нового хана поставили и опять ждали пять - десять лет, хороший он будет или плохой.

Кулов будет или кто-то другой - не имеет значения. Речь идет о системе. Если мы говорим, что мы революцию сделали, чтобы поломать систему, значит, надо начинать с системы.

А не просто одного заменить на другого. С таким заявлением выступил на днях киргизский политический лидер Феликс Кулов. Значительную роль в любой демократической системе играет свободная пресса. Насколько она стала свободнее в Кыргызстане после революции? Я передаю микрофон Олегу Панфилову. После политических потрясений на Украине, Грузии и Киргизии во всех трех странах происходят изменения в прессе.

На Украине по-прежнему много говорится о создании Общественного телевидения, в Грузии оно уже начало работать. Но и в одной, и другой стране произошло главное - журналисты учатся жить самостоятельно - не по окрику из администрации президента или какого-либо правительственного чиновника.

Впрочем, в Грузии и до революции роз журналисты старались работать свободно, поэтому и вызывает уважение позиция украинских журналистов. Третья страна, где народные волнения сместили прежнего президента, Киргизия. Здесь было огромное количество проблем: Для независимой прессы почти не оставалось места, и оппозиционную власть с удовольствием судила, суды выносили решение об огромных компенсациях за моральный ущерб. Что происходить сейчас с прессой Киргизии?

Об этом наш сегодняшний разговор с медиа-представителем этой страны Шамаралом Майчиевым, избранным ровно год. Но прежде предлагаю материал, подготовленный нашим корреспондентом Толкун Сагыновой.

«История под знаком Погони» прощается со своими поклонниками

Со времени киргизской революции прошло уже два месяца, однако местные средства массовой информации так и не стали по-настоящему свободными. Читая кыргызстанские газеты или просматривая телевизионные каналы республики, создается ощущение, что все СМИ в стране стали проправительственными, так как откровенно пропагандируют перед президентскими выборами только одного политика - нынешнего премьера Курманбека Бакиева.

В свою очередь бывшие государственные газеты, радио и телевидение пребывают в некоторой растерянности и занимают по отношению к вчерашним оппозиционерам более сдержанную позицию, чем их коллеги из дореволюционных независимых изданий. Как заявил в интервью для Радио Свобода главный редактор газеты "Трибуна" Омурзаков, практически все бывшие независимые средства массовой информации открыто восхваляют премьер-министра, кандидата в президенты Бакиева. А вчерашние государственные издания из номера в номер критикуют политику экс-лидера Киргизии Аскара Акаева.

В настоящее время в республике нет ни одного оппозиционного средства массовой информации.

цикл история под знаком погони

Напомню, почти сразу после революции журналисты национального государственного канала устроили забастовку в знак протеста против волевого назначения новыми властями руководства правительственного телевидения без обсуждения с многотысячным коллективом. К тому же часть журналистов государственного телеканала обвинила своих новых руководителей в излишней религиозности, что могло, по их мнению, повлиять на политику национального телевидения.

Как отметила в интервью для Радио Свобода известный тележурналист Тамара Валиева, коллектив государственного телевизионного канала возмутило кулуарное назначение нового руководства, хотя лидеры революционеров заявляли о необходимости создания в стране общественного телевидения. По словам Валиевой, идея формирования народного телеканала так и осталась декларацией и уже никем сегодня не поднимается. Так как, на ее взгляд, накануне президентских выборов выпускать из рук такое мощное информационное оружие как национальный телеканал, вещающий на всю республику, невыгодно новым властям.

Шамарал Майчиев, вы медиа-представитель - это должность скорее всего общественная и ее можно назвать как омбудсмен прессы Кыргызстана.

Но вы известный юрист. Хотел бы задать первый вопрос, связанный не с вашей работой, а с той политической атмосферой, в которой сейчас работает пресса Киргизии. Скажите, насколько сейчас пресса Киргизии поделена на две группы - государственную и оппозиционную, то, что мы наблюдали до известных событий в вашей стране?

Чтобы сейчас четко разделить, что пресса поделилась на оппозицию и проправительственную и иную позицию занимающую прессу, таковой. Потому что если до революции были четко определены правительственные и оппозиционные силы, то после революции ориентации поменялись. И поэтому сразу же после революции проект Интерньюс, Институт медиа представители, мы обратились к новым властям с письмом, чтобы реформировать средства массовой информации.

Это в первую очередь определить роль СМИ в общественно-политической жизни Киргизстана. Во-вторых, назрела настоятельная необходимость перевода единственного национального канала в общественное телевидение. Следующая проблема была - это выделение радиочастот для телерадиостанции. На сегодня 33 потенциальных телерадиовещателей стояли на очереди в течение двух лет и им не выдавали частоты. Поэтому сразу после революционных событий мы обратились в парламент, к новому исполняющему обязанности президента Бакиеву, также к общественности о необходимости этих реформ.

И в эту рабочую группу вошли представители правительственных средств массовой информации, я, как независимый юрист, как медиа-представитель, так же известный журналист председатель общественного объединения "Журналисты" Маметалиев. Возглавляет рабочую группу Мадумаров, исполняющий обязанности вице-премьера, министра Киргизской республики.

цикл история под знаком погони

В вашем ответе прозвучало довольно любопытное определение журналистов, которые переориентировались. Вы как юрист, наверное, согласитесь со мной, что и проблема киргизских журналистов, и проблема журналистов вообще постсоветского пространства прежде всего в юридической безграмотности. Как вы думаете, насколько киргизские журналисты сейчас способны настолько переориентироваться, чтобы стать современными качественными журналистами для того, чтобы выпускать качественную современную прессу в вашей стране?

Я бы хотел сказать, что у нас немало квалифицированных журналистов. Иное дело, что когда у нас был режим авторитарный, то ряд журналистов работало на правительство, ряд журналистов работало на оппозицию.

И поэтому одним из оснований для революционного переворота послужило то, что в период избирательной кампании в парламент правительственные СМИ вели довольно агрессивную политику по отношению к оппозиционным изданиям. Эта политика отражала настроения властей. Поэтому сейчас, когда у журналистов, можно сказать, не будет жесткого давления, они могут беспристрастно излагать свое мнение.

Они могут беспристрастно доводить информацию, и аналитика журналистская не будет носить четко ориентированного заказного характера. Революционные события как раз случились вследствие того, что в период выборов народ видел, что та информация, которая поступает, она не соответствует действительности. Шамарал, но вопрос, который обычно задают те люди, которые наблюдают за событиями в вашей стране, и касающийся известных журналистов вашей страны. Как вы относись к тому что несколько журналистов были назначены на различные государственные должности и прежде всего послами в Соединенных Штатах, а другая журналистка была представлена в должности посла в ОБСЕ и в Австрии?

Нужно иметь в виду, что они наряду, что были журналистами, практически они выполняли роль общественных политиков. Практически это, можно сказать, теневой Кабинет министров.

Поэтому наша республика маленькая, мы не можем иметь большие посольства, где работают профессиональные карьерные дипломаты, но все же по этим двум ключевым постам - Евросоюз и Америка, я думаю, что это очень подходящие кандидатуры. Вы уже упоминали о том, что обсуждается в вашей стране создание общественного телевидения. Скажите, какую форму общественного телевидения вы хотели бы видеть в вашей стране?

Мой вопрос связан с тем, что после появления закона, например, в Грузии там появилось очень много проблем, эти проблемы связаны в основном с экономикой. То есть будут ли это специальные налоги на телевидение, как будет формироваться общественный совет телевидения? Какие проблемы вы видите для создания общественного телевидения или этих проблем уже нет?

Мы бы хотели прежде всего не ломать быстро, резко. Потому что сломать можно быстро, а восстанавливать очень долго. Поэтому наше видение было следующим, имеется в виду института медиа-представителя.

На национальном телевидении уже был год назад создан общественный совет. Мы думали просто переназначить членов общественного совета, чтобы те выработали политику реформирования государственного телевидения в общественное телевидение.

Но события пошли таким быстрым образом, что уже в парламенте спикер парламента внес свой законопроект о переводе национального телевидения в общественное телевидение. Обзор новостей шоу-бизнеса от Сергея Филимонова. Программа-советчик, которая рассказывает про способы наиболее эффективного управления семейным капиталом и про способы сохранить семейную собственность. Программа, чтоб знать свои права. То, что не покажут на белорусском телевидении.

Еженедельный обзор белорусской печати. Цикл публицистических передач о жизни белорусского национального меньшинства в Польше. Европейский союз без секретов. Как функционирует Европейский союзчто стоит у основ его политики касательно государств бывшего СССР, объяснить стратегию ЕС в области экономики и политики добрососедства.

цикл история под знаком погони

Тележурнал про всё, что касается автомобиля. Программа о событиях культурной жизни Белоруссии. Цикл теледискуссий по поводу будущих президентских выборов в Белоруссии с целью помочь зрителям решить, за кого отдать свой голос. Каждую пятницу в студии программы гость.